#1, февраль 2006 года

Китай возвращается в социализм

Будущее второй по величине экономики мира зависит от обуздания социального напряжения в стране

Сергей Лямец, эксперт Международного центра социального экономических исследований

Новая задача Поднебесной — стимулировать внутренний спрос, чтобы устранить разницу в уровне жизни приморских территорий и аграрной глубинки. Если этого не сделать, то в стране может произойти революция, которая поставит крест на дальнейшем развитии. Заодно, такая политика позволит уменьшить зависимость Китая от экспортных поступлений.

Пятый пленум компартии Китая 16-го созыва, который прошел в октябре 2005 года, стал судьбоносным для страны. На нем власти провозгласили совершенно новое направление реформ. Будущая пятилетка пройдет под лозунгом «совместное процветание», который предполагает постепенно устранение разрыва в доходах между жителями города и села, а также обитателей разных провинций. Предполагаемый итог новых реформ — построение «гармоничного общества» («хэсе шехуй»).

Ранее продвигалась теория «неравномерного обогащения», которую в 1978 году провозгласил Дэн Сяопин. Начиная реформы, он признал, что в рамках реализации «общества среднего достатка» («сяокан») одна часть населения разбогатеет гораздо раньше другой, и лишь к середине 21 века будет создана мощная прослойка среднего класса.

В рамках старого подхода китайские власти долгое время, не заботясь о социальной стороне дела и подавляя силовыми методами любые проявления инакомыслия, строили экспортно-ориентированную экономику, массово привлекая иностранные инвестиции и новые технологии. С 1978 по середину 2005 года в Китай пришли 584,4 млрд. долл. иностранных инвестиций из 190 стран мира. С участием зарубежного капитала основаны 525,4 тыс. компаний, которые производят сегодня почти 60% экспортируемой страной продукции.

Особенность такой позиции была в том, что Китай не претендовал на создание собственных сильных торговых марок, как, например, Volkswagen или BMW в автопромышленности, Compaq или NEC в компьютерной технике. Он довольствовался ролью подрядчика, который производит товары зарубежных компаний с уже раскрученными брендами. И даже демонстрировал нежелание бороться с ними, создавая конкурентные торговые марки. В итоге, крупные зарубежные корпорации просто использовали преимущества дешевизны труда в Поднебесной, чтобы производить в ней товары и продавать их по всему миру. По оценкам экспертов, из пятисот крупнейших корпораций мира более 450 имеют свои подразделения в Китае.

Помимо производства товаров под чужими брендами, предприятия страны просто делали массовую дешевую продукцию без определенной торговой марки. В 1990-х годах она была зачастую невысокого качества, однако со временем китайцы исправили и этот недостаток.

Очень красочно подобный подход иллюстрирует местная автомобильная промышленность. По всей стране работают десятки предприятий, которые копируют и выпускают известные модели машин для внутреннего рынка. Например, известен случай, когда один из таких заводов каким-то образом добыл техническую документацию на Opel Frontera, и наладил производство этого автомобиля под своей торговой маркой. Причем, качество исполнения осталось высоким.

Другой пример — из сферы высокой моды. Уже анекдотичной стала осторожность итальянских производителей обуви: едва они показывают новую коллекцию, как в Китае начинают выпускать именно эти модели. Просто предприниматели из Поднебесной появляются на показе обуви, снимают все скрытыми камерами, а через неделю налаживают выпуск таких же туфель, только в разы дешевле.

Эта политика позволила сделать огромный прорыв. С 1978 года валовой внутренний продукт Китая вырос в четыре раза. Ежегодно, с 1970 года по 1990-й ВВП на душу населения рос на 6,6%, а следующие 14 лет — по 8,4%. В ценах 1995 года, ВВП в расчете на каждого жителя с 309 долл. в 1979 году вырос до 1331 долл. в 2002-м. Притом, что население Китая за этот период увеличилось почти на 300 млн. человек.

Произошли и сугубо качественные изменения жизни. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что увеличилась ее продолжительность с 62 лет в 1970 году до 72 лет в 2004-м. Через двадцать лет реформ категория населения, относимая к абсолютно бедным, сократилась с 25% до 2% — из нее вышли почти 250 млн. чел. По последней статистике, в аграрных районах только один из одиннадцати китайцев живет ниже официальной черты бедности — менее доллара в день, в масштабах 1985 года.

По оценке Центрального разведывательного управления США, к середине 2005 года экономика Поднебесной империи стала третьей по размеру в мире по объемам производства. Ее опережают только Штаты и Евросоюз. Однако если учесть, что Европа — это объединение десятков стран, получается, что Китай уже сегодня является вторым по экономической мощи в мире.

Безусловно, это еще не уровень 1820 года — тогда первая достоверная международная статистика открыла, что производство в Китае составляло треть мирового. Но уже есть прогнозы, что к 2015-2020 годами экономика Поднебесной станет крупнейшей в мире, опередив американскую. Если и после этого удастся сохранить высокие темпы роста, то Китаю не останется равных.

Но уже два-три года назад главной проблемой для страны стало не наращивание производства, а обуздание социальной напряженности. Дело в том, что, при всей внушительности, рост экономики был достигнут за счет развития преимущественно приморских территорий Китая. В основном, речь идет о регионе вблизи столицы — Пекина, и крупном промышленном узле в дельте реки Перл, где расположены Шанхай, Шеньжэнь, Макао и Гонконг. В этих провинциях живет преимущественно городское население, которое имеет высокие доходы и обустраивает свой быт по западным стандартам.

В то же время, более 900 млн. человек из 1,3 млрд. чел. населения Китая живут в относительной бедности. Они населяют преимущественно аграрные районы, до которых не доходят иностранные инвестиции и новые стандарты жизни. Для них мало что изменилось со времени начала Дэном Сяопином экономических реформ в 1978 году.

Понять, сколь велико отличие «двух Китаев», легко. Индекс Джинни, который определяет степень неравномерного распределения доходов, для Поднебесной превышает 0,45 (максимальное значение — 1) и является одним из самых высоких в мире. По официальным данным Национального статистического бюро страны, 10% самых бедных семей Китая контролируют всего 2% национального богатства. В то же время, 10% самых богатых семей — 40%.

Эти соотношения, в отличие от других стран, характеризуют отнюдь не разницу в доходах «новых» и «старых» китайцев. Всего 2% жителей составляют так называемые «новые китайцы», которые опережают соотечественников не только по уровню жизни, но и по качеству образования и образу мышления. Этих людей китайцы почти не замечают, как и оставшиеся 8% самых зажиточных семей.

Они, скорее, видят то, что происходит у них перед глазами. Если взять приведенную выше статистику в расширенном варианте, картина выглядит куда пессимистичнее: 40% наибеднейших семей контролируют 14% национального богатства, а 20% богатейших — 50% всего, что есть в стране. Эти данные показывают расслоение совсем иного рода. Жители аграрных провинций обращают весь негатив на таких же обычных людей, живущих в городах приморских регионов. Именно там обитает зарождающийся средний класс, те 16% семей, которые купили себе домой персональный компьютер. Они приобретают новые автомобили, путешествуют в Европу, хорошо одеваются и разнообразно питаются. И, что самое важное, все это только потому, что они живут в нужном месте. По крайней мере, так думают жители аграрных регионов. И они недалеки от истины.

Дело в том, что своим процветанием Китай обязан, по большей части, иностранным инвестициям. Мотивы иностранных инвесторов, которые переносят производство в Поднебесную, очевидны. Например, на автосборочных предприятиях Китая работникам платят в час примерно полтора доллара, тогда как в США за этот же труд приходится выкладывать 55 долл. Кроме того, рабочая сила в Поднебесной молода и полна энергии, потому что ее средний возраст — чуть более 20 лет. В США, напротив, рабочие подвержены болезням, поскольку, в большинстве своем, приближаются к критическому возрасту 50 лет. В американских условиях это означает еще и необходимость мириться с требованиями профсоюзов, органов социальной защиты и просто судебными исками. Ничего подобного в Китае нет. Это идеальное место для производства, как, впрочем, и большинство других азиатских стран. Поэтому Поднебесная за счет огромного количества дешевых и квалифицированных трудовых ресурсов более удобна всем — и Японии, и США, и даже Европе.

Исторически сложилось, что иностранные инвестиции приходили, преимущественно, из Гонконга, Макао, Южной Кореи, Сингапура, Тайваня, Японии и США, которым географически удобно вкладывать средства в тех регионах, где возможно не только дешево произвести товары, но и быстро вывезти их по воде. Наиболее популярны такие приморские провинции, как Джиангсу, Гуангдон, Шангдон, Шанхай и Жейджиань. По состоянию на одиннадцать месяцев 2005 года, они накопили 37,8% общих прямых инвестиций и более 60% иностранных.

В центральной и западной частях Китая, напротив, очень слабо развита транспортная инфраструктура, что сдерживает развитие экономики в этих провинциях. В китайской прессе не раз отмечалось, что из-за низкой пропускной способности железных дорог многие перевозки просто невозможно осуществить, а частая поломка и регулярная перегрузка грузовых автомобилей сделали и этот вид транспорта более дорогим.

Играл свою роль при выборе инвесторами прибрежных регионов и фактор контроля — инвестору из Гонконга куда удобнее наблюдать за развитием своего бизнеса в расположенных рядом Шанхае и Шеньжене, чем где-нибудь в Тибете. Тем более, что для Китая очень важна традиция существования «гуанкси» — личных доверительных связей, которые определяют формальное положение китайца в обществе. Считается, что бизнес в Поднебесной невозможно вести без покровительства высокопоставленных чиновников. В основном, в этой связи упоминаются представители местных властей — из-за большой территории центральная власть Китая просто вынуждена делегировать большие полномочия чиновникам «на местах». Разумно предположить, что инвестору из Гонконга будет куда лучше контролировать развитие своего бизнеса благодаря гуанкси в Шанхае — городе, представители которого считаются самой мощной экономической группой в Китае. В украинских терминах они представляют собой силу, аналогичную днепропетровскому клану в Украине начала 1990-х.

Ко всему этому стоит добавить еще и повышенную социальную нервозность населения в центральной и западной частях Китая. Во-первых, люди здесь беднее, чем на востоке, и это создает условия для беспорядков. Во-вторых, многие территории принадлежат Китаю сравнительно недавно — менее века. Например, это относится к Тибету, захваченному в середине 20-го века, и Уйгурскому автономному округу, где во времена правления Мао восстания местного мусульманского населения буквально топились в крови. В этих регионах до сих пор позиции власти не столь сильны, как в приморских провинциях, что, конечно же, отпугивает потенциальных инвесторов.

Как результат действия всех перечисленных факторов, с 1978 года сложился порочный круг. Сначала инвестиции начали заходить в приморские районы из-за их удобного территориального расположения. Впоследствии деньги поступали туда же, но уже по привычке и из-за большей развитости этих провинций.

По статистике за одиннадцать месяцев 2005 года, на восточный регион, включающий 11 провинций, пришлись 55,2% базового вида вложений в основные фонды. В то же время, восьми провинциям центральной части Китая достались 21,2%, а на двенадцать провинций восточного региона — 21,5% капитальных вложений. Например, духовно значимая зона Тибета получила всего 0,3% инвестиций в приземленные материи — здания, сооружения и оборудование.

То же самое явление, только с другой стороны, показывает отраслевая статистика 2004 года. В сельское хозяйство за этот период было направлено менее 1% инвестиций, тогда как промышленность поглотила 40%, а сфера услуг — 59% капитальных вложений. За неполный 2005 год — похожая картина: несмотря на то, что темпы прироста инвестиций в аграрный сектор и сферу услуг были примерно одинаковыми — 24,1% и 22,1% соответственно, первая сфера за все предыдущие годы аккумулировала всего 1,1% капитальных вложений, тогда как вторая — 59,2%.

На самом деле, разрыв в темпах прироста вложений еще больший. Эксперты МВФ выявили любопытное отличие прямых инвестиций (в ведение бизнеса) от портфельных (в финансовые инструменты, включая миноритарные пакеты акций). Закономерность такова: каждый доллар прямых иностранных инвестиций стимулирует появление еще одного доллара прямых вложений из источников внутри страны. При портфельных инвестициях ничего подобного не происходит.

Если перенести часть этой выкладки на случай с Китаем, аграрные территории востока и центра страны потеряли дважды: первый раз от неприхода иностранных инвестиций, второй — из-за того, что вслед за этим не проснулся внутренний бизнес. Так стоит ли удивляться, что аграрные восток и центр страны находятся в столь плачевном состоянии?

Наблюдается четкая взаимосвязь между объемом привлеченных инвестиций и объемом потребления в отдельно взятом регионе Китая. Так, за одиннадцать месяцев 2005 года средний по Китаю месячный доход городской семьи составил 912 юаней. При этом в столичном регионе он достигал 1635 юаней, в избалованном инвестициями Шанхае — 1641 юань, а в депрессивном Тибете — всего 786 юаней. Самым отстающим оказался островной Хайнань, который хоть и находится в восточном регионе возле берегов Вьетнама, но не развит индустриально и почти не подпитывается иностранными инвестициями.

Корреляция вполне объяснима: капитальные вложения создают базу для увеличения производства на долгие годы вперед. А, значит, и потенциальные доходы насыщенной инвестициями территории будут существенно выше, чем у обделенной ими части страны.

Несоответствие в доходах жителей разных территорий усугубляется разрывом в доходах городского и сельского населения. Усредненные данные по всей стране показывают, что с каждым годом несоответствие усиливается катастрофически.

Объяснить причину такого явления очень легко, исходя также из принципа «кто больше производит, тот больше зарабатывает». По данным Национального бюро статистики Китая, в аграрном секторе создается всего 14,8% добавочной стоимости, тогда как в промышленности — 52,9%. Да и темпы прироста производительности в сельском хозяйстве крайне скромные — на уровне 2,5% против в 12,5% в индустрии.

Для сравнения, еще в 1990 году ситуация была иной. Сельское хозяйство давало 27% ВВП, а промышленность — 41,6%. Произошедшие изменения — бесспорно, результат политики властей Китая, которая привела к тому, что в этой стране уже давно не модно быть сельским жителем. Об этом свидетельствует постоянный отток населения в город.

С 1970-го по 1990-й население Китая росло примерно на 1,6% в год, а городская его часть — на 3,9%. В последующие 14 лет — на 0,9% и 3,5% соответственно. Цифры говорят сами за себя. В итоге, на начало 2005 года в городах Китая жило 40% населения. Судя по тому, что  застой в сельском хозяйстве Поднебесной продолжается, а мировые тенденции говорят о большей популярности городского образа жизни, урбанизация страны продолжится.

Разница в доходах ощущается и на выходе: население сельских районов потребляет в разы меньше, чем городское. По данным 2005 года, в мегаполисах покупается 67% потребительских товаров, а по всей остальной территории — оставшиеся 33%. Да и сам этот спрос иной по структуре. По оценкам BNP Paribas Peregrine, спрос на бытовую электронику в сельскохозяйственных районах отстает от крупных городов примерно на 12-15 лет. То есть аграрии только начинают покупать себе холодильники и телевизоры, причем, не самой последней модификации. О компьютерах, можно предположить, они могут ничего и не знать.

И все бы ничего, но аграрного населения в Китае все еще большинство. И в основном это люди, не довольные своей жизнью. У них ниже доходы, им недоступны многие блага, они попросту не охвачены системой социального страхования (мало кому известно, что пенсии в Китае получают примерно 32 млн. человек). Как подметили российские востоковеды, когда эти люди смотрят телевизор, в котором описывается счастливая и благополучная жизнь населения приморских провинций, они задают себе единственный вопрос: почему они родились не в той части Китая?

Это недовольство заставляет правящую компартию опасаться социального взрыва в обществе. Недовольным своим положением аграриям вторят безработные жители городов. В основном, это люди старше сорока лет, которые обучены работать и жить при коммунистической системе, не способные найти себе применение в новых условиях. Именно среди них с каждым годом становятся все популярнее идеалы Мао Дзэдуна, который обещал каждому «гарантированную чашку риса» и не допускал имущественного расслоения общества, столь очевидного сегодня. Для них уравниловка куда привлекательнее, чем жизнь в неопределенности и зависти.

И если вспомнить, что в 1930-х годах именно ожесточенные массы селян помогли Мао Дзэдуну выиграть гражданскую войну 1946-49 годов и после этого долгие годы оставались его опорой, можно представить, какую угрозу для нынешнего правительства представляют эти люди сегодня. Ситуация почти вышла из-под контроля. Только в 2004 году властям пришлось жестко подавлять более 74 тыс. акций протеста. Можно с уверенностью говорить, что от развала и экономического упадка Китай спасает только жесткая партийная диктатура.

Именно поэтому в октябре 2005-го было одобрено новое направление реформ. Теперь все больше усилий китайских властей будет направлено на «подтягивание» депрессивных районов до уровня высокоразвитых приморских территорий. Помимо всех иных плюсов, делать это попросту выгодно. Например, в потенциально взрывоопасной Уйгурской автономной республике в больших количествах находятся месторождения 134-х видов полезных ископаемых. Например, предполагается, что запасы нефти там вдвое, а газа — втрое превышают залежи на территории США. Там же расположены огромные водные ресурсы и очень плодородные почвы. Если дать местному населению высокие доходы, то и стремления уйти из «золотой клетки» ослабнут.

Каким образом будут вестись новые реформы, уже известно. Один из шагов — перенаправление инвестиций. Путем административных ограничений на кредитование и реализацию инвестиционных проектов в 2005 году часть средств была отведена из металлургии, автомобильной и цементной промышленности. Эти деньги получили новые перспективные отрасли: энергетика, углепром и транспорт. В сфере государственного инвестирования наблюдалась большая активность местных властей. За первые восемь месяцев 2005 года их вложения выросли почти на 30%, тогда как центральное правительство направило на эти нужды всего на 12% больше ассигнований. Впрочем, качество этих инвестиций зачастую очень низкое.

Также проводится налоговая реформа. С целью стимулирования сбыта с 2006 года от уплаты налогов освобождены все жители Китая, которые получают менее 1600 юаней в год (раньше планка была установлена на 900 юанях). Для ориентира: один доллар равняется 8,1 юаня.

Кроме того, правительство продолжит начатую еще в 1984 году пенсионную реформу. Она заключается в том, чтобы покрыть социальной защитой большинство китайцев, а не только избранных, как сегодня. Стремление ускорить этот процесс объясняется не только желанием устранить социальное напряжение. Есть расчеты, что через пятьдесят лет соотношение работающих и пенсионеров составит 3:1 против 10:1 сейчас. Такое резкое «сжатие» станет результатом проводимой Китаем политики сдерживания рождаемости. Сегодня ежедневно население страны прирастает примерно на 21 тыс. чел., тогда как в соседней Индии — на 41 тыс. чел. Это, с одной стороны, плюс, потому что поможет Китаю избежать перенаселения. С другой стороны, через несколько десятков лет он окажется в положении сегодняшней Западной Европы, которая задыхается от пенсионных проблем.

Наверняка, власти заготовили еще немало стимулов для повышения благосостояния слабо обеспеченных слоев населения. Например, в конце 2005 года звучали предложения западных экспертов сократить долю государственных инвестиций, и направить высвободившиеся средства из госбюджета на социальное обеспечение населения. Возможно, к этим словам прислушаются. В следующие несколько лет, считают эксперты UBS Securitries Asia, доходы населения сельскохозяйственных районов будут повышаться опережающими темпами и перекроют торможение роста доходов городских жителей.

Западные экономисты рекомендуют Китаю активно стимулировать внутренний спрос еще по одной причине. Экономика страны уже выросла настолько, что внешнего спроса скоро не хватит для поддержания высоких темпов роста Поднебесной

По пересмотренным в декабре 2005 года данным, прирост валового внутреннего продукта страны — стоимости всех произведенных в ней товаров и услуг — в 2004 году составил 16,8%, а не 9,3%, как считалось до этого. В денежном выражении, за счет математической корректировки ВВП увеличился с 1,668 до 2 трлн. долл. Так получилось после того, как органы статистики страны определили еще и вклад в ВВП сектора услуг, который не учитывался ранее. Автоматически доля сервисных отраслей в производстве ВВП увеличилась с 31,9% по прежнему прогнозу до 40,7% — по новому.

После пересмотра данных Китай по итогам 2004 года занял шестое место в мире по объему ВВП, уступая США, Японии, ФРГ, Франции и Великобритании. Прогнозы на 2005 год допускают, что совокупное производство в Китае увеличится на 9-10%. Уже известен предварительный результат — 10,6%. Если эти цифры окажутся близкими к истине, то по окончании 2005 года КНР станет уже четвертой страной мира по размеру ВВП, обогнав Францию и Великобританию. Нетрудно заметить, что официальные цифры меньше тех, которыми оперирует ЦРУ. Но это кто как считает. Многие эксперты допускают, что оценки разведчиков, которые учитывают теневой сектор в каждом отдельно взятом государстве, более реалистичны.

С официальной точки зрения, если ВВП продолжит расти подобными темпами и дальше, то к 2015-2020 годам Китай выйдет на первое место в мире по размеру валового внутреннего продукта, обогнав Штаты. Похоже, что к этому дело и идет. В первой половине прошлого года ВВП пятнадцати стран Евросоюза вырос на 1,21%, США — на 3,29%, Японии — на 3,3%. В 2000-2004 годах ВВП США увеличивался, в среднем, на 2,6% в год, в Евросоюзе-15 — на 2%, в Японии — на 1,3%. В Китае за эти четыре года средний темп увеличения валового производства составлял 8,5%, а если учитывать скорректированный, 16,8-процентный прирост в 2004-м, то и вовсе 10%.

Уже заложена база для опережающего роста ВВП Китая в будущем. Инвестиции в основные фонды страны ежегодно прирастают на 30-40%, тогда как, например, в Еврозоне-15 последние пять лет капитальные вложения увеличивались на 16-18%. В США — не более чем на 10%. Если учесть, что экономический эффект от введения в эксплуатацию новых производственных мощностей виден с задержкой на три-пять лет, то до конца нынешнего десятилетия Китай имеет шанс сохранять беспрецедентно высокие темпы развития.

И все бы ничего, но у Поднебесной есть главная проблема — ей некуда расширяться. Мировой ВВП, по прогнозам Мирового банка, в 2005-2007 годах будет увеличиваться на 3,1-3,2%, глобальный экспорт — на 7,4-7,9%, импорт — на 7,7-8,1%. Уже с 2003 года происходит постепенное снижение темпов увеличения глобального экспорта, причем он был невысок изначально — максимум 15%. Но в рамках этой тенденции Китаю удается удерживать темпы повышения экспорта на 32-35%.

Логично предположить, что экономика такого масштаба может расширять внешние продажи только за счет вытеснения с рынка других экспортеров. Действительно, в исследовании Мирового банка отмечается, что в последние годы наблюдалось резкое замедление высокотехнологичного экспорта из стран Восточной Азии и Тихоокеанского региона, в которых данная продукция составляет примерно две трети вывоза. Как долго сможет Китай продолжать идти вперед по «трупам» других азиатских экономик? Тем более что те против.

Кроме того, западные эксперты отмечают, что Поднебесная уже способна самостоятельно производить многое из того, что раньше импортировала. Все ведет к тому, что пришло время развивать внутреннее потребление, которое потребляло бы отечественные товары — своего рода, внутренний двигатель развития.

За одиннадцать месяцев 2005 года внутренние розничные продажи выросли всего на 12,9%, по сравнению с аналогичным периодом 2004-го. То есть пока что ускоренное развитие потребления не началось. И все же, оно начнется. На последнем пленуме компартия Китая поставила задачу: к 2020 году нарастить ВВП страны вчетверо и увеличить вдвое число людей со средними доходами (с 20 до 40%, или с 250 до 500 млн. чел.). В отличие от России и Украины, власти Поднебесной доказали свое умение реализовывать поставленные задачи. Что-то подсказывает: у них получится вновь, и в ближайшие пять лет Китай явит миру новое чудо экономического развития.

К содержанию